«Это выглядит как абсурд»: Госсовет РТ запретит СМИ всей страны писать о работе силовиков?
Авторы инициативы предлагают наказывать СМИ и граждан за распространение информации на страницах газет или в соцсетях, если она прямо или косвенно формирует у людей впечатление, что человек или компания совершили что-то противоправное
Порочить честь до решения суда
В марте в Госдуме был зарегистрирован законопроект от Госсовета Татарстана «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части ограничения публичного распространения обвинительной информации до вступления судебного решения в законную силу». При этом авторство его не указывается. Но ранее проходила информация, что с такой инициативой выступал депутат Госсовета Марат Галиев.
В первую очередь, изменения касаются Федерального Закона «О средствах массовой информации», который авторы инициативы предлагают дополнить термином «обвинительная информация».
«„Обвинительная информация», под которым понимаются сведения, распространяемые в средствах массовой информации, информационно-телекоммуникационных сетях или иных публичных источниках, которые прямо либо косвенно формируют у неопределенного круга лиц вывод о совершении конкретным физическим или юридическим лицом противоправных, недобросовестных либо наносящих вред действий независимо от использования оценочных, предположительных либо ссылочных формулировок», — сказано в пояснительной записке к законопроекту.
То есть авторы инициативы предлагают наказывать СМИ и граждан за распространение информации на страницах газет или в соцсетях, если она прямо или косвенно формирует у людей впечатление, что человек или компания совершили что-то противоправное. При этом неважно, используются ли в материалах слова «предположительно», «по мнению», «возможно», «со слов», «источники сообщают» или ссылки на проверки. Ответственность наступит, если сообщение в целом воспринимается как обвинение.
Теперь, согласно всей этой задумке, публиковать информацию о нарушениях можно будет только после того, как суд вынесет решение и оно вступит в силу. До этого момента разрешены только нейтральные формулировки. То есть фактически Госсовет РТ хочет запретить публиковать, в том числе, информацию о «подозреваемых» и «обвиняемых» до решения суда.
До этого момента разрешены будут только нейтральные формулировки. Какие именно — в законопроекте не проговаривается. Вот и остается гадать: можно ли теперь называть фигуранта уголовного дела, которому предъявлено обвинение, «обвиняемым»? Не создает ли это «негативного восприятия» информации.
За все нарушения предлагают штрафовать: граждан — на 100–300 тыс. рублей, должностных лиц — на 300–700 тыс., а компании — на 1–2 миллиона
Какие будут штрафы
Также законопроект от Госсовета Татарстана запрещает использовать для внеплановых проверок материалы, добытые незаконно: например, при скрытой съёмке на режимных объектах, самовольном отборе проб или взломе коммерческой тайны.
Стоит отметить, что скрытая съёмка (аудио- или видео-) без согласия человека в России и так считается незаконной и наказывается по ст. 137 УК РФ (Нарушение неприкосновенности частной жизни) и ст. 138.1 УК РФ (Незаконный оборот специальных технических средств, предназначенных для негласного получения информации). За это может грозить лишение свободы сроком до 4 лет.
В пояснительной записке авторы ссылаются на Конституцию РФ, гарантирующую право на защиту «чести и доброго имени», а также на «презумпцию невиновности». По их мнению, сейчас в информационном пространстве слишком много публичных обвинений в адрес граждан, руководителей и компаний, которые ещё не подтверждены судом, и данную ситуацию необходимо уравновесить гарантиями защиты репутации.
Однако стоит отметить, что СМИ освещают открытые процессы, донося позицию как государственного обвинения, так и человека или компании, которым это обвинение предъявлено. Если какая-либо сторона усматривает в материалах информацию, порочащую её честь или достоинство, то она уже сейчас, без всяких поправок в закон, может спокойно обратиться в суд в гражданском порядке и доказать свою правоту, что также регламентируется гражданским кодексом (ст. 152 ГК РФ).
За все вышеуказанные нарушения предлагают штрафовать: граждан — на 100–300 тыс. рублей, должностных лиц — на 300–700 тыс., а компании — на 1–2 миллиона.
Инициатор законопроекта Марат Галиев отметил, что СМИ о преступлениях, согласно документу, писать можно, но не упоминать имени обвиняемого
«У нас очень много человек сидит на депрессантах из-за негативных новостей»
Инициатор законопроекта, депутат Госсовета РТ Галиев в беседе с «БИЗНЕС Online» отметил, что СМИ о преступлениях, согласно документу, писать можно, но не упоминать имени обвиняемого.
«Условно недоброжелатель пишет заявление на человека, что тот украл деньги, да ещё и изнасиловал двух человек, это заявление поступает в полицию, и человек становится подозреваемым. Об этом пишет СМИ. А этот человек не причём. Он приходит к следователю, говорит, что этого не делал. Он теперь должен оправдываться, и его репутация никогда не вернется в прежнее русло», — говорит собеседник газеты. По его словам, никто не вспомнит, что у человека было алиби, будут помнить лишь про мнимое преступление.
Что касается резонансных дел, то Галиев говорит, что даже если человек юридически по
УПК является обвиняемым, писать об этом до решения СМИ нельзя. «Никто не имеет права обвинять человека. Журналистское сообщество в целом трансформировалось. 99% статей криминальные. Журналисты не пропустят ни одну новость криминальную. У нас очень много человек сидит на депрессантах из-за негативных новостей. Мы глубоко проанализировали наши дружественные страны, там нет негативных новостей. Там журналисты не имеют права писать ни имен обвиняемых, ничего до решения суда», — говорит автор законопроекта.
Так, на примере дела экс-главы Роберта Мусина, по мнению Галиева, СМИ стоило писать до приговора суда несколько лет, что «задержан сотрудник банка». Или в случае Ильназа Галявиева, расстрелявшего детей в школе, журналисты должны не должны упоминать его имени до решения суда. «Вы не имеете права писать фамилию и публиковать его фотографию, пока не было решения суда», — говорит депутат.
При этом, по словам Галиева, авторы законопроекта не консультировались с представителями СМИ во время его написания.
Так, на примере дела экс-главы Роберта Мусина, по мнению Галиева, СМИ стоило писать до приговора суда несколько лет, что «задержан сотрудник банка»
Эксперты: «Получается, вам запрещают публиковать любую информацию о действиях правоохранительных органов»
Эксперты «БИЗНЕС Online» оценили, как предлагаемые изменения могут сказаться на работе СМИ и освещении тех же открытых судебных процессов, где существует гласность.
Николай Иванов — адвокат:
— Нецензурную брань, которая мне пришла в голову после вашего вопроса, сразу постарался отсечь. Постарался не использовать обсценную лексику, так сказать. Но иначе реагировать на такое попрание всех конституционных принципов и даже статьи 241 УПК, которая так и называется — «Гласность», я просто не могу. В первую очередь это на вас же отразиться, на СМИ.
Во-первых, сама формулировка прямо или косвенно формирует впечатление. На самом деле это настолько оценочное понятие, что любое журналистское расследование, которые вы умеете и любите вести, репортаж, под это оценочное понятие как раз можно подвести. Что оно прямо или косвенно формирует впечатление. Вот осветили вы какое-то событие и фактически вы уже нарушили чью-то репутацию. Потому что принцип презумпции невиновности гласит, что человек невиновен. Вы осветили в СМИ какое-то событие — сразу получите иск о защите репутации. Причём ещё до того, как следствие закончит работу. И получается, что вам любую информацию о действиях правоохранительных органов фактически запрещают публиковать.
Причём речь идёт не только о статье 241 УПК. В Конституции есть статья 123, которая гарантирует открытое, гласное правосудие. И этот принцип подразумевает не только доступ граждан в зал суда, но и право общества знать, что происходит в судебной системе. Если закон запрещает сообщать о статусе участников судебного процесса до решения суда, то автоматически возникает вопрос о самой возможности освещения открытых процессов. Формально процесс остается открытым, но рассказывать о нём будет просто нечего до вступления приговора в законную силу. То есть придётся искать какой-то новый баланс между правом на неприкосновенность частной жизни и публичным интересом к отправлению правосудия. Так получается?
Владимир Гусев - адвокат:
— Моя позиция здесь, честно говоря, раздваивается. Позиция гражданина и позиция профессионального адвоката. Как гражданин, я всячески поддерживаю свободу слова и свободу информации. И я полагаю, что освещение в СМИ разных событий, в том числе и криминальных, это вещь абсолютно необходимая и нужная. С другой стороны, как профессиональному адвокату, мне иногда кажется чрезмерно избыточными бесконечные репортажи про задержанных, которые, как предполагается, будут арестованы. И влияние СМИ с этой стороны состоит в том, что складывается впечатление, что кроме криминальных, других проблем в мире нет. В том числе про криминал, который только планируют предъявить этому человеку.
И мне кажется, что иногда это чрезмерное информирование СМИ о каком-то одном конкретном деле, это просто не нужно. Мне кажется, это влияет на создание вокруг этого дела некой ауры, которая мне, как профессиональному защитнику, иногда мешает донести до суда обстоятельства дела объективно. В суде же у нас состязательность сторон, но в таких условиях у защиты нет возможности донести свою позицию до суда. Когда к делу есть чрезмерная привлеченность СМИ, мне кажется, это мешает.
Максим Шевченко - журналист:
— Значит, нельзя будет власть критиковать? Вот, допустим, коров сейчас режут в Сибири (в Сибири под предлогом борьбы с пастереллезом массово изымают и уничтожают домашний скот — прим. ред.), и многие считают, что это преступление. Можем ли мы об этом говорить? Потому что как мы можем об этом знать — что является преступлением, а что не является до определения, во-первых, самого факта преступления, потом — состава преступления, и до вынесения юридически — квалификационного суждения о том, было ли это противоправное деяние или не было противоправного деяния. Получается, что мы вообще не можем обсуждать никакие ситуации, которые нам кажутся преступными, до решения суда, исходя из этой поправки? Потому что если решение суда есть — значит, это преступное деяние. И об этом можно говорить, получается. А если решения суда нет, но нам кажется, что совершено преступление, то нельзя говорить? Это какой-то бред…
Я думаю, что есть юристы, которые лучше меня могут дать квалифицированный ответ на этот вопрос. С точки зрения логики. Но, может, мы чего-то не понимаем и что-то другое имеется в виду? Из того, что мы с вами сейчас разъяснили, мне кажется, что это какая-то абсурдная позиция. В Госсовете Татарстана есть немало прекрасных юристов, и я даже знаю некоторых из них, это очень опытные люди. Вряд ли бы они не увидели такое противоречие. Может быть, что-то другое имеется в виду? То, что мы не понимаем и не учитываем? Надо дождаться разъяснений. Потому что на первый взгляд это выглядит как абсурд.
